Стенаиида встретила Павла у порога.
— Пашенька, дожили до светлых дней!
— (С праздником boas festas), сынок! (На-ка vejam bem), сам полюбуйся! — Матвей Федоссич протянул газету, принесенную из артельной лавки.
Павел, не раздеваясь (до того ли тут), бросил шапку на скамейку, присел к столу, развернул газету. На каждой странице в рамке крупными буквами — «Да здравствует республика!» Торопливо пробегая сообщение за сообщением, дымарь искал ответа, что за республика, кто у власти, что и как решает эта власть, и, не находя, (хмурился franziu o cenho).
Матвей Федосеич и Степаиида внимательно следили за ним, удивлялись, чем недоволен мужик.
— Ты, Паша, словно и не рад,— не выдержала Степанида.
— Почему не рад? Большое дело свершилось!
— Нет, сынок, народ-то не так радуется. Он большую надежду на новую власть имеет. Теперь с землей (порешат decidem) скоро и войне укорот дадут! — Матвей Федосеич (одёрнул ajustou) рубаху, поправил поясок, весь (взбодрился criou ânimo). — Век-шину, Таранову да и всем другим, чай, хвосты-то прижмут!
— Поживем — увидим, тятя.
— Чего тут ждать? Гляди! — Кооператор ткнул (заскорузлым calejado) пальцем в строки, набранные крупным шрифтом: «Манифест об (отречении abdicação) от престола Николая II», а ниже — отречение великого князя Михаила.
— Это-то вижу. А вот что взамен царской власти, толком не пойму.
В самом деле, в одной статье говорилось: «(Учредительное собрание Assembleia constituinte) есть верховный орган народной воли. Перед голосом его будут преклоняться все мнения, все задачи, все идеалы нашего политического (мышления pensamento и бытия ser.) Оно даст ту реальную форму, в которой (воплотятся realizarão) наши политические (стремления и идеалы aspirações e ideais)». В другой — «Речь Милюкова к лейб-гренадерам» — (озадачивали deixam perplexo) строки: «После того, как власть выпала из рук наших врагов, ее нужно взять в наши собственные руки, и это надо сделать немедленно, ибо мы не знаем, что будет завтра. Властью этой является Временный комитет Государственной думы. Ему нужно подчиняться и никакой другой власти...»
— Что? — нетерпеливо спросил Матвей Федосеич.
— Сомнительно, тятя.
— Что тебе сомнительно?
— Да то, что в одной статейке говорится об Учредительном собрании, что оно вроде выберет власть. А в другой — Государственная дума и никакой другой власти. А кто в этой думе? Все старые министры. И получается так, как в нашем духовском правлении: портрет царя сорвали, а у власти те же старшина Комлев да писарь, только красные тряпки на грудь себе (прицепили prenderam).
— Выберем, Паша, другого старшину! — заверил отец.
— Ну-ка вы, в газету (уткнулись mergulharam). Отступи afasta-te, отец, — (отстранила afastou) Парасковья Семеновна мужа от стола. — Дай Павлу раздеться да поесть, (баснями tretas) сыт не будешь. — Старуха поставила на стол хлеб и соль. Направляясь к печи, бросила Степаниде: — А ты, молодица, баньку бы (затопила aquecer): из смолокурни мужик.
— В бане следует помыться, — поддержал Павел. — А по вечерку мы с тобой, Стеша, к Вере Васильевне (наведаемся vamos visitar, порасспросим perguntar), что к чему.
— Ой, (батюшки meu deus)! — (всплеснула ergueu) руками Степанида. — В радости-то я и забыла: нет Веры Васильевны дома, мужа провожает. Уезжает от нас Орест Павлович.
— Ну? — вскочил Павел. — Тогда (повремени espera) с баней. — Надел шапку.
— Неуж таким лешим и поедешь? — испугался отец. — Да и не (застанешь encontrarás), поди.
Павел выбежал на улицу, заложил Серка в (розвальни trenó). Скоро он был в больнице. Еще бы четверть часа — и не (застал encontrava) своего учителя.
— Павел Матвеевич! — обрадовался Волоцкий. — Как хорошо, что вы додумались приехать! Присаживайтесь! По русскому обычаю с места принято (отправляться в дорогу seguir vagem).
Вместе с мужчинами присела и Вера Васильевна.
— Прошу простить меня, Павел Матвеевич, в столицу тороплюсь, события не ждут. Вам я написал большое письмо. Но то, что вы здесь, это еще лучше.
— Путано пишут в газете о революции, то и (поспешил apressei-me). — Павел поделился своими сомнениями и тем, что непонятно ему: почему новая власть молчит о земле, о мире, почему две власти: Временное правительство и Совет рабочих депутатов?
Орест Павлович охватил бородку.
— Временный комитет — буржуазное правительство. Надеюсь, сами поняли по составу его представителей. Совет рабочих депутатов — воля рабочих низов. Но (учтите tenha em consideração), Павел Матвеевич, и у руководства Советов не только большевики, но и меньшевики, и социалисты-революционеры, и трудовики. Могут быть и (неверные тона tons traiçoeiros.) Газеты сообщают, что начала выходить «Правда». К ее голосу прислушивайтесь, к решениям Центрального Комитета РСДРП. С их позиций и объясняйте все события народу. Ну, а как крестьяне?
— Мужики верят, что новая власть решит дело с землей и войной. (Мой отец — (горой o meu pai defende) за Временное.
— Да, земля и мир — (пробные камни pedras de toque)! — Волоцкий встал и прошелся по комнате, забыв, что отправляться в дорогу хотел с места. — И верьте: тот, кто будет правильно решать эти вопросы, победит. А решать их вместе с народом можем только мы, большевики, Павел Матвеевич. За нами он и пойдет. Вот главное! — подчеркнул Орест Павлович. — В деталях сами разберетесь.
— Жалко, вы уезжаете.
— Мне самому жаль вас покидать, но пора. — Волоцкий оделся. — Не сбивайтесь с верного пути!
Павел с Верой Васильевной проводили Ореста Павловича вёрст пять и о многом сумели поговорить в пути. Вечером дымовский Серко тащил вещи Волоцкого в Духово.
Sem comentários:
Enviar um comentário