Было тихое раннее утро. За рекой только-только отделилось от леса солнышко. Оно еще не успело потерять своей красноты vermelhidão), но уже лёгкое, приятное тепло его ощущалось. На зеленеющей отаве мелкими осколками стекла (поблёскивала роса luzia o orvalho). (В резных рюмочках манжеток de punhos de camisa lavrados) она застыла крупными каплями. Глянешь — и в каждой радуга.
Лаврентий с Мишуткой и Егорушкой, Анна с Вовой и Витюшкой шли в лес (за грибами apanhar cogumelos). Старик в этом году не нанимался в (подёнщики jornaleiros) к отцу Якову: (не по силам стало estava acima das suas forças). И за (шорным de correeiro) делом уставала спина. Прогулка в лес для него была отдыхом. Да и проходила она не без пользы. Грибы они с Мишуткой (сушили и солили deixaram secar e puseram em salmoura): зимой (подспорье é uma ajuda). С (лукошком cesta) на руке и пестерком за спиной дед шагал не торопясь рядом с Анной и с теплой лаской смотрел на поля, на зеленую (рощу arvoredo) за ними, (отдыхал душой estava em paz).
Анна тоже была (зачарована погожим утром encantada com a manha serena), синим глубоким небом, каким оно бывает на севере в начале летнего дня, и (потускневшей empanada) луной над лесом, не успевшей убраться на покой до солнца. Все вокруг (было любо agradava) для Анны, все (примиряло fazia resignar-se) с (житейскими невзгодами adversidades da vida), и забывалось недавно пережитое горе. А мальчики Вова и Витя, бегущие впереди с Мишуткой и Егорушкой, (окрепшие и загорелые fortalecidos e queimados do sol) в деревне, радовали ее. Она жалела и любила их по-матерински. Ребятишки тоже (привязались se afeiçoaram) к ней, как к родной. И это приносило счастье.
Впереди, в омытой росой отаве, то и дело белели (крупными градинами como grandes grãos de granizo) молодые (дождевики licoperdos). Босоногие ребята бросались к ним, набирали в (лукошки cestas), забегали подальше вперёд и начинали бой.
— Ожили мальчики-то у тебя, Аннушка! — порадовался Лаврентий.
— Оживают, покрепче стали, — отозвалась довольная горюшанка. — А видел бы ты, Маркович, какими были в первые дни. Кожа да кости, смотреть было страшно! — Анна даже (зажмурилась semicerrou os olhos). — Мы их с матушкой парным молоком отпаиваем alimentamos com leite fresco).
— Славные ребятишки!
— Ласковые, (услужливые prestimosos) и к делу оба (прилежные aplicados). Корову ли утром проводить в (поскотину pastagem), сбегать ли за ней под вечер — не проси. Сами рвутся. Старший, Вовка-то, во всем матушке старается помочь: за водой на колодец бежит, картошку чистит, посуду моет. Ну, и младший за ним тянется. Мать-то, видно, приучала ко всему, сама не из бар и не в бары готовила сыновей, — охотно делилась Анна.
— Да, — покачал головой Лаврентий, глядя на играющих ребят, — «воюют lutam)»! А сколько их эта, проклятущая война сиротами (развеяла dispersa) по свету! И беженцев, и голодающих только по нашей волости десятки ходят, (побираются mendigam). Хорошо, еще с матерями, а то одни.
— Верно, Лаврентий Маркович. И никому-то о них заботы нет. — Анна (задумалась meditou) и в волнении призналась: — Я бы собрала всех под одну крышу, в тепло, да и кормила бы на общие подаяния esmolas!
— Так бы надо, да куда там. У кого за них сердце болит?
Беседуя о бесприютных детях, Анна и Лаврентий и не заметили, как миновали векшипское клеверное поле, за которым широко развернулся поднятый (пар pousio) до отдалённой рощи впереди. По (загонам partes do campo lavradas) с ситивами ходили мужики, а вслед за ними лошади (волочили бороны arrastavam grades).
— Раненько ноне Мартьянов сеять начал, — удивился Лаврентий. — Знать, опасается, как бы на его (угодья terras) кто из мужиков не выехал.
Анна приложила руку козырьком ко лбу, всматриваясь в работающих.
— Смотри-ка, Маркович, (никак pelos vistos) Иван Звонов в (подёнщики jornaleiros) к Векшиу подался!.. Дивно!.. (Не к лицу бы это não vai bem) Ивану Ивановичу при его злобе к богатею.
Пройдя еще немного, Анна и Лаврентий узнали Каллистрата Смирнова, Максима Соснина, Филю Быкова, Демку Шелапутого, Афоньку Федулова, Орину и других (пахарей lavradores). У мужиков за спинами (торчали sobressaíam) винтовки или охотничьи ружья. Лаврентий и Анна поняли: не на поденщину вышел народ — и (прибавили шагу estugaram o passo).
— Бог на помочь! — поприветствовал Лаврентий (сеятелей semeadores).
— Просим милости, — отозвался Каллистрат Смирнов, (насыпая семена espalhando as sementas).
— Или сами порешили с землицей-то?
— До свету без шума поднялись.
— Решились-таки?
— Тронулся народ, Лаврентий Маркович! — Каллистрат вскинул (лямку correia) ситива на плечо и пошел мерно по загону, побрасывая через шаг семена в лубяной борт.
Лаврентий и Анна стояли на межнике и любовались, как шли сеятели по черной земле, а за ними ездили с боронами подростки и девчонки.
— Дожили, Аннушка! Впервые сеют экономию мужики для себя! По (поднятому пару barbechado) (не сробели não tiveram medo), на такое дело пошли!
— В добрый час, Маркович!
По влажной (пашне campo lavrado) попрыгивали (грачи gralhas), (склёвывали выбороненных червей comiam vermes levantados pela grade) и (не засыпанное еще землёй зерно grãos ainda não cobertos pela terra). Они перелетывали, как только к ним приближались лошади или сеятели, и снова принимались за свое дело. Все это было так обычно, так просто, как повторялось из года в год на своей земле. Голубое небо, ровные загоны, убегающие (вдаль para longe), да (крик звонкоголосых погонщиков лошадей o grito de voz sonora dos arrieiros dos cavalos) . Мир и труд и светлая надежда на урожай в новом году.
И вдруг что-то, как (оса vespa) пропело над головой. (На опушке рощи na orla do bosquedo) (грянул выстрел troou um tiro) и (гулким retumbante) эхо прокатился по лесу. Тишина — второй... третий... четвертый... Лошадёнка Афоньки Федулова (споткнулась и рухнула tropeçou e desabou). Иван Звонов прошел пьяной походкой шагов десять и сунулся лицом в землю.
— Ребятишки, Анна, (бросайтесь в борозду atirem-se para o rego): война! — крикнул Лаврентий.
Перепугавшиеся мальчишки вытянулись в борозде. Старик и Анна легли рядом с ними, загородили их своими телами. Сеятели побросали ситива и побежали, (припадая к земле colando-se ao solo), в сторону рощи. Филя Быков схватился за ногу, прохрамал еще сажени два и сел на загон. Остальные неслись все вперед и вперед. Стрельба на время прекратилась.
— Держи их!
— Бей сукиных сынов!
Снова началась стрельба. Но по выстрелам чувствовалось, (били atiravam) мужики из охотничьих ружей. (Хоронясь в подлеске escondendo-se no mato baixo), (от них улепётывали fugiam deles) Аркадий и Геннадий Векшины, человек пять солдат и пленных австрийцев. Солдаты и пленные (подались в глубь рощи foram para o interior do arboreto), а Векшины к правой (окраине estremo) ее, где их поджидали дрожки. Младший успел вскочить на них. А старший, как только оказался на виду, взмахнул руками и упал лицом вперед. Аркадия спас (вороной иноходец o mozelo esquipador).
Крик преследующих мужиков стал слышаться дальше и глуше. Выстрелы не грозили опасностью. Лаврентий и Анна поднялись. Вскочили и ребята. Все поспешили к лежащему на земле Ивану Звонову.
Солдат-инвалид припал щекой к пашне. В одной руке он держал (горсть семян punhado de sementes): не успел бросить в последний раз. А другой ухватил и стиснул (омертвевшими пальцами com os dedos hirtos) комок земли, точно решил унести ее с собой в могилу: так она, омытая кровью, была (дорога cara)ему.
Лаврентий снял картузишко, перекрестился.
— (Отсеялся terminaste a sementeira), Иван Иванович!.. Эх ты, сердяга!.. Дожил-таки до того дня, что сам в векшинскую землю семена бросил. Для себя!.. А раз посеяны они — ( germinarão) взойдут!.. И (колос espiga) наберут, Иван Иванович!
Ребятишки и окружавшие погибшего подростки по-взрослому (посуровели tornaram-se mais graves). Лаврентий наклонился над Звоновым, снял с его плеча лямку ситива, сказал:
— Перенесем его на (межник raia).
На межнике Анна прикрыла лицо и тело убитого (порожним мешком saco vazio). А Лаврентий возвратился на загон, бережно собрал (рассыпанные семена sementes derramadas).
— Досею покойнику, немного не успел, сердешный, — и начал мерить шаги да побрасывать зерно в борт ситива. «Фыоить!.. Фьюить!» — (посвистывали зёрна assobiavam os grãos) и (разлетались частым дождиком espalhavam-se como chovinha) впереди.
Досеяв, Лаврентий вывел лошадь с межника на пашню, сказал мальчикам:
— А вы, герои, (заборонуйте comecem a gradar загон, — и передал вожжи Мишутке, предупредив: — Только без ссоры у меня: один туда, другой оттуда.
Афонька Федулов долго лежал на убитой лошади и выл, выл в голос, как баба по покойнику. С (гибелью perecimento) Гнедка (рушились ruíram) все надежды у мужика, (пропадал desapareceu) весь смысл его (незадачливой azarada) жизни. Возвратившиеся из лесу мужики оттащили Афоньку от кормильца, помогли свезти его на скотское кладбище и (содрать esfolar) с него шкуру. Под вечер Афонька променял шкуру на самогонку, напился так, что свалился в канаву и заснул мертвецким сном.
На следующее утро горюшане, бобыличане и раменчане снова подались на экономию. Но там уже ходили за (сеялками semeadores) пленные, а из (окопчиков trincheiras) встретили мужиков стрельбой из винтовок еще за полверсты до пашни. Пахаря пошумели и повернули обратно.
Sem comentários:
Enviar um comentário