Таня Дымова стала красивой семнадцатилетней девушкой. (На диво быстро de modo admiravelmente rápido) развилась она в последнее время. (Еще на святках ainda no Natal) (худенькая, бойкая девчонка moça magrinha, viva) (к Пасхе заметно подросла na Páscoa cresceu visivelmente), (пополнела engordou) и стала выглядеть совсем взрослой.
— Отец, дочь-то в невесты (вымахала cresceu! — поделилась мать радостью с Матвеем Федосеичем, любуясь на Таню, пошедшую со взрослыми девками в село.
— Вижу. Только не ко времю (созрела chegou à maturidade) : женихов хороших нет, всех позабирали. Да и справу заводить теперь не с нашими достатками.
Жить, верно, становилось трудно. И больше всех (безвременье o tempo de estagnação) своего девичьего (расцвета florescimento) горько (переживала sentia) невеста. Изо всех вчерашних платьишек (она выросла ficaram-lhe apertados), а новых, из того, что лежало в коробе, пошить не успели. Да и что там лежало? Бывало, девки — в Духово на гулянье, а у Тани и нарядиться не во что. (Заберётся невеста на полати и ревёт metia-se no paláti e chorava) весь день. Спасибо Степаниде — (сжалилась compadeceu-se), дала (шёлковый сарафан и кофту uma sarafana de seda e uma blusa). И главное, (все было впору tudo lhe serviu) . Таня подошла к зеркалу — и сама себя не узнала. В церкви вместе с подружками стала в первом ряду, как (напоказ à vista). А после (обедни da missa) гуляла по селу (в стайке (no grupo) первых невест (прихода da paróquia).
В одно (из вешних воскресений dos domingos de primavera) Василий Таранов остановился около круга парней и девок. Таня плясала (в паре с emperelhando com) каким-то (желторотым подростком bisonho adolescente), который старался держать себя взрослым и был смешон, как молоденький петушишко, впервые (пробующий голос que ensaia a voz). Таня, наоборот, выглядела старше, чем была, хотя вовсе не стремилась к этому. Счастливая, что все смотрят на нее, она улыбалась, открыто смотрела своими большими, карими, как у Павла, глазами и (плавно harmoniosamente) шла по кругу.
«Неужели Танька Дымова? — глазам своим не поверил Василий. — Вот это девка!»
— (Степенно com gravidade e compostura) пляшешь, Таня! — похвалил ее. — Хотел бы я посмотреть, как ты «русскую» вытопываешь!
— С кем ее вытопывать-то, Василий Федорыч?
— Верно, не с кем, — согласился Василий и тронул за плечо гармониста: — Сыграй-ка, парень, с переборами!
Гармонист (развёл цветные мехи abriu o fole colorido), (рассыпал мелкой дробью derramou trinados).
Василий (заломил на правое ухо картуз deslocou o boné sobre a orelha direita), (ударил ладонями по бедрам bateu com as palmas das nas ancas), (по блестящим голенищам лакированных сапог nos canos das botas de verniz), (прошёл, разминаясь, по кругу andou ás voltas desentorpecendo-se), (выкинул перед Таней коленце uma executou uma figura diante de Tânia) и, (притопнув ногой Tendo pateado), (поклонился ей fez-lhe uma reverência). Таня выхватила из-за (ворота gola) носовичок и понесла голубем его над головой. Василий пустился за ней (вприсядку dobrando os joelhos). Плясали оба хорошо. А когда кончили, Василий поблагодарил девушку и сказал:
— Я с тобой, малинка-ягодка, десять лет сбросил! — и пошел своей дорогой.
Выход богатого вдовца в круг пляшущих все поняли как шутку. Таранов только этого и хотел. На самом же деле было не так: он не зря похвалил Таню, умело (польстил ей lisongeou-a), а главное, себя показал молодцом: Павлова сестрёнка ему очень понравилась.
Он (не докучал ей ухаживаниями não a chateou com galanteios), особенно при народе, а втайне (действовал умело и расчётливо agiu hábil e prudentemente). В троицын день, когда Таня наряжалась (в летнем прирубе избы no anexo de veão da isbá), на подоконнике она увидела (Свёрточек um pequeno embrulho). Развернула — и (отскочила от окна afastou-se da janela): в бумажке были дорогие (бусы um caro colar de contas) и (позолоченная цепочка с медальоном corrente com medalhão dorada). (Такие украшения tais adornos) имели только дочери богатых родителей.
Таня (затаила дух reteve a respiração), прижав руку к сердцу: так оно часто-часто забилось. Потом (на цыпочках подошла к окну em pontas de pés apróximou-se da janela): никого! Смелее взглянула на (бесценный подарок inestimável presente). Подошла к зеркальцу, (примерила provou)... И вдруг засмеялась и заплакала вместе. И бусы и цепочка удивительно шли к ней! Велик был искус надеть их на гулянье и страшно было: что скажут отец, мать, Павел, Степанида! Где взяла?
Таня торопливо завернула бусы и цепочку в бумагу, припала к косяку apertou-se contra a ombreira). Праздник, которого она так ждала, стал уже не в праздник. Молода, красива — и такая горькая бедность!.. А (кто-то дорожит ее красотой quem tem apreço pela sua beleza), наверное, ждет в селе, иначе не дарил бы. А она все в том же, чужом, наряде continua com a mesma roupa alheia). Сбросила кофту, расстегнула крючок сарафана... (задумалась meditou) и... решительно оделась снова. Оглядываясь на дверь, завязала в носовичок бусы и цепочку, (спрятала за пазуху guardou no seio).
«Дарит, — стало быть, стою! И никому никакого дела нет, что надену!» — решила она, повязала полушалок и тайну свою унесла в село. Но и там не сразу решилась показаться с украшениями. Только после полудня, когда убедилась, что Павел и Степанида ушли домой, забежала в поповский двор и на улицу вышла, сияющая от счастья. Но столько сам подарок занимал ее теперь, не завистливые взгляды подруг, а кто подарил... Кто?.. Всю вторую половину дня Таня (была сама не своя andou desesperada), подругам отвечала (невпопад fora de ppopósito) и все кого-то искала горящим взглядом, а неизвестный так и не объявился.
Таня с последней (стайкой grupinho) девок ушла из села. В свою избу направилась не с улицы в ворота, а через (огород horta), чтобы пройти со двора, (никого не тревожа sem alarmar ninguém), (никем не замеченной sem ser notada por ninguém).
Против маленькой калитки Василий Таранов загородил ей дорогу.
— Ты, Таня, как (царевна из сказки princesa de um conto de fadas), в этих бусах была!
Таня от (похвалы elogio) (смутилась perturbou-se) и не знала, что ответить.
— Я тебе завтра еще не такой подарочек (преподнесу vou oferecer)!
— Так это ты, Василий Федорович? — У девушки (сердце оборвалось o coração caiu aos pés), упало.
— Я, Таня, умею красоту ценить!.. И не тебе в таком (цвету ornamento) каждое воскресенье в одном и том же наряде ходить, и то чужом!
Это было жестоко. Таня (оттолкнула empurrou) Таранова, в слезах ворвалась в ограду и остановилась около (сруба колодца armação do poço). Все то радостное ожидание чего-то большого, светлого, чем была она переполнена весь день, так грубо сразу (растоптано и оплёвано espezinhado, vexado). (Сгоряча она сорвала num repente atirou) (ненавистные odiosos) украшения и бросила в колодец.
Всю ночь Таня не спала, (металась, как в бреду agitou-se como em delírio): было больно от (унижения humilhação) за свою бедность и жалко обманутой мечты. На заре забылась на час. Встала — все еще спали. Вышла к колодцу за холодной водой. И как была поражена! (На борту бадьи na borda do alcatruz) висели и бусы и золоченая цепочка.
«Господи, неужели это моя судьба?» Таня отогнала прочь такую страшную догадку. Но в памяти ожила новогодняя ночь, светлое сияние. «Да ведь сапог-то смотрел носком на его (хоромы mansão!.. На его!»
В сенях послышались шаги. Таня схватила (злополучный подарок lamentável presente), (опустила его себе за ворот colocou- atrás do colarinho). Когда же возвратилась в свой прируб, в горенку, как его все называли, на окне был новый свёрток. Таня схватила его и, (не развёртывая sem desenbrulhar), сунула под (тюфяк colchão). «Не дай Бог, увидит кто! — перепугалась и решила: — В морду потом брошу ему!»
И не бросила. Сначала (любопытство взяло верх над a curiosidade superou) девичьей гордостью: «Что же он подсунул?» Из села в Духов день пришла (засветло ainda dia claro), (улучила минуту achou um minuto), достала сверток, развернула — и (онемела ficou muda). В одной коробочке (на розовом бархате sobre veludo rosa) лежал золотой браслет, а в другой — золотые (серьги brincos).
Таня утратила душевное равновесие и сердечный покой. Ей и страшно было хранить такие (невиданные nunca vistas) в доме вещи, и жалко расстаться с ними. И чем больше она оттягивала сроки возвращения, тем больше золотые украшения (влекли к себе arrastavam para si), начинали (властвовать dominar) над ней. А слова, так (оскорбительно de modo ultrajante) для ее бедности сказанные Тарановым, стали приобретать другой смысл: «Что я хожу в одном и том же чужом наряде? Я могу иметь своего (вдосталь bastante), да еще какого! Только пожелай!» И тот, кто (задаривал enchia de presentes), начинал представляться ей совсем не старым. «Ему только двадцать семь лет! И (собой недурён é bonito)! Правда, после (побоев do espancamento) голову носит немного набок. Так разве это беда?»
Но как только Таня представляла себе, что ее тайна рано или поздно станет явной для отца, матери и особенно брата — (непримиримого врага inimigo implacável) Василия Таранова, сердце обнимало холодом и все валилось из рук.
— Танька, ты уж не влюбилась ли? — посмеялась над ней Степанида.
Таня (залилась слёзами desfez-se em pranto) и убежала в свою (клетушку pequeno quarto). Дня через два все выплакала матери, показала ей подарки, (упала в ноги caíu-lhe aos pés).
— Маменька, родная, я не виновата!.. (Казни меня condena-me), казни, глупую!
— Ах (он супостат ele é um malvado)! — заплакала и мать.
— Я, мама, бусы-то да поцепку в колодец было забросила...
— С ума ты сошла!.. Экую-то красу?.. Да, чай, не дёшево и стоят они! — Мать дивилась и любовалась дорогими подарками. — Дарит богато, стал быть, не в шутку (приглянулась agradaste) ты ему, (окаянному maldito), доченька ты моя,(ягодка милая minha flor)?
— Он и тебе, мама, во второй-то раз (полушалок xale) завернул да (отрез полушерсти corte de fazenda) на сарафан.
Ценный подарок окончательно (покорил cativou) Парасковью Семеновну. Она обняла дочь, прижала к себе, зашептала, как (заговорщица conjurada):
— Спрячь все подале и ни отцу, ни брату, пи Степапиде ни-ни!.. Может, Паша-то с Васильем и (примирятся se reconciliem): старые обиды забываться стали. А мы посмотрим, с какой ноги он шаг к нашему двору делает. Живут и за вдовцами счастливо. А вернуть подарки (завсегда sempre) успеем.
И с благословения матери Таня начала привыкать к Василию Таранову. Он все больше и больше нравился ей. Бедность родного дома стала (тяготить a pesar).
На второй день после ареста Павла отец пошел (разметать гумно varrer celeiro, а Таню послал в поле за снопами, чтобы (поохлестывать malhar) ржи на еду.
Едва Таня выехала в дальнее поле, на (запятки андреца traseira do carro) вскочил Василий Таранов, возвратившийся утром из Лесной.
— Василь Федорыч, уйди скореечка, Христа ради! Увидят — срама не оберешься não te livras da vergonha)! — задрожала Таня от страха.
— В поле еще нет никого, — успокоил Василий. — А я только сказать тебе: выдь вечером на минуту в огород, к своему гумну celeiro).
Таня пыталась разговорить Василия, (посрамила его envergonhou-o), что он не парень свиданки назначать. Но тот пригрозил, что, если она не выйдет в условленное время, он сам придет под окно ее дома.
Девушка уступила. На свидание шла (очертя голову irreflectidamente). Добралась до бани и припала к углу: дальше идти не хватило сил. Таранов подошел к ней.
— Страшно ночью одной?
— Страшно, Василий Федорыч!
— Меня боишься?
— И тебя, и людей... Подумай сам, что сказать могут.
— Меня ты, Танюша, не бойся: не с плохим пришел... Я ночи не сплю — о тебе думаю! — В голосе Василия чувствовались и тепло, и ласка, и тоска одиночества. — Ты, может, обиделась за подарки? Так я без всякой (корысти cobiça)! Хотел хорошо тебе сделать. Думал, ты радуешься — и мне (отрадно é um prazer)... Я тебе и сегодня принес кое-что. На-ка вот. — Он достал из бокового кармана небольшой свёрточек.
— Что ты, Василий Федорыч!.. Не надо! — Таня (отступила и протянула руки recuou e estendeu os braços), (отстраняя подарок afastando o presente).
— Не обижай!.. От чистого сердца!.. Как перед Богом!.. И штука-то она небольшая, всю в кулак соберешь, но если на твою голову или плечи накинуть... — Василий (распустил газовый шарфик desfraldou a echarpe de gaze) и накрыл им Таню. — Глянь днем на себя — словно в тумане вся!
Таня не могла оценить ночью всей красоты нового подарка. Она только почувствовала, что (разгоревшихся щек faces ruborizadas) ее коснулось что-то нежное, легкое, как ветерок.
— Ну зачем это, Василий Федорыч? — (взмолилась começou a implorar) и с грустью призналась: — Все одно (покрасоваться embelezar-me) я в твоих подарках не могу.
— А ты до поры и не (хвастай alardeias) ими. Ты сама знай да радуйся, что у тебя что-то есть за душой. Да помни: что пожелаешь — то и будет!
Идя на свидание, Таня боялась, что Василий начнет обнимать ее, целовать, добиваться Бог весть чего. А он за всю встречу не только не коснулся руки девушки, но и держался все время на расстоянии, боясь (отпугнуть afastar) от себя или заставить подумать что-нибудь плохое. Только в конце свидания с какой-то (несвойственной ему робостью timidez imprópria nele) попросил:
— Танюшка, разреши на прощание один раз поцеловать тебя в щеку!.. Всего один! — подчеркнул. — В знак того, что ты не боишься меня, что ты веришь мне! А не веришь — иди: я тебя не держу. И знай: я ни в чем не (сильничаю forço) над тобой!
Таня, (потупясь baixando os olhos), молчала. Василий (привлёк ее бережно puxou-a delicadamente) и прикоснулся губами к (пылающей ardente) щеке. Таня вырвалась и бросилась домой.
Дома все уже спали. Только Степанида домывала на кухне посуду. Таня на цыпочках пробралась в свою горенку, припала к (косяку ombreira) небольшого оконца. За рекой, над лесом, поднялся месяц. (Переплёт оконной рамы caixilho da moldura da janela) и тень Таниного плеча (застыли ficaram imóveis) в (дымчато cor de fumo)-синем квадрате на полу. Девушка была так взволнована только что пережитым, что не слыхала, как тихо отворилась дверь и подошла Степанида.
— Иди, Танюшка, выпей (кружку caneca) молока, на полице тебе оставила.
— Не хочу, Стеша.
— Сыта тем, что (свиделась te encontraste)?
— С кем это?
— Тебе, чай, лучше знать.
— Ни с кем я не встречалась.
— Ой ли, Танька!.. А это что? — Степанида взяла за кончик газового шарфика, торчавшего из-за ворота, и потянула.
Таня ухватилась обеими руками за спрятанный подарок, отскочила в тень, (задохнулась perdeu a respiração).
— Хорош шарфик! — похвалила Степанида лукаво. — Знать, и (впрямь realmente) любит парень.!
Таня молчала.
— Кто?.. Шепни на ушко!
Таня еще отступила, прижалась в углу.
— Стеша, режь меня — ничего не скажу!
Sem comentários:
Enviar um comentário