Из Горюшек, Бобылицы, Раменья, Поплавка (съезжались пахари iam lavradores) на площадь Духова. Привязав вожжи к (косулям или плугам, charruas ou arados) мужики и бабы спешили к волостному правлению, на крыльце которого (возвышались se elevavam) над толпой председатель Комитета безопасности Овсянников, Дудин, отец Яков и два военных чина, прибывших из уезда в предчувствии возможных беспорядков с началом сева. За властями (хоронились ocultavam-se) Векшии и Исусик.
Певгов с крыльца держал речь перед народом:
— Граждане крестьяне! (Ослеплённые deslumbrados) большевистской агитацией, вы собрались сюда и готовы пойти на противозаконный акт. (Одумайтесь pensai melhor)! Вас обманывают большевики и (толкают incitam) на преступное дело. Они опасные враги нашей родины! Сейчас, когда наше отечество в опасности, они призывают к (братанию confraternatização) с немцами, с (заклятыми врагами inimigos mortais) всего русского народа. Они хотят открыть фронт Вильгельму! Они ведут...
— (Понёс, как жеребец без узды arrancou como um garanhão)! — выкрикнул Максим Соснин.
Но Певгов не слушал, что кричат снизу, повысил голос до визга:
— ...большевики не демократы, а вильгельмократы!
— А ты хто, (прохвост десятикратный décuplo biltre?
— ...Они внутри страны хотят (поднять смуту fomentar a desordem), (подбивают instigam) крестьян самовольно захватывать земли землевладельцев. Это тоже (на руку favorecendo) Вильгельму, потому что ведет страну к (разрухе ruína)!
— (Ври, да не завирайся mente mas não abuses)! — оборвал Певгова Павел.
— (Ты на большевиков не кивай não calunies os bolcheviques) , сам (повнятней mais claramente) о земле говори! Когда она народу будет дадена?
— Временное правительство...
— Твое Временное правительство (ни шьёт, ни порет esquiva-se)!
— Оно (прочешется до морковкина заговенья vai pentear-seaté as galinhas terem dentes), а тут (пахать приспело chegará a tempo de lavrar)!
— К едрене-фене твое Временное!
Сорвавшего голос Певгова сменил Овсянников. Крик начал (помаленьку стихать a cessar aos poucos), волной (откатываться a retroceder) к задним рядам.
— Граждане, все надо законным порядком...
— Знамо, законным! — дружно поддержали снизу. Овсянников,(ободрённый encorajado) поддержкой, вскинул руку, крикнул:
— Учредительное собрание...
— Заткнись ты со своим Учредительным!
— Обманываешь народ!
Спиридон Нечаев взбежал на крыльцо и перед всем народом обратился к Векшину:
— Власти (мнутся hesitam), а ты сам, Осип Мартьянов, реши дело. Полюбовно передай землю: (все едино наша будет de qualquer modo será nossa)! Потому теперь свобода!
— Как ты смеешь? — (взвизгнул guinchou) Овсянников. — Кто тебе слово дал?
— Сам взял и тебя, (сопля fedelho), не спросил!.. (Охолонь tem calma), стань в сторону!
Представители уезда приступили к Нечаеву:
— (Обзывать alcunhar) председателя Комитета безопасности...
— Не смотрите зверьми, (не стращайте não metam medo): (пуган estou assustado)! — не струсил Спиридон и снова повернулся к Векшину: — Решай, не мнись, Мартьяныч! Сами зачнем решать — хуже будет!
— Я не волен решать такие вопросы: это, братец ты мой, дело власти. — Векшин попятился и скрылся за спину Овсянникова.
— Не горячись, Нечаев, сойди вниз! —потребовал Дудин.
— (Самочинство arbitrariedade) никакой властью (не поощряется, não é incentivada) —поддержал, отец Яков.
— (Не грозись não ameaces), батюшка, (это тебе не к лицу não vem a propósito), — оборвал попа Нечаев и к пахарям: — Народ!
Мужики насторожились.
— Хватит с ними (рядиться acordar)! Сами поделим!
— Верно, Спиря, воля! Наша земля!
— На экономию!
Павел Дымов вскочил на косулю.
— Товарищи! Мужики!.. Слушай меня!.. (Толпа замерла.) Комитет безопасности отказывается решать о земле... Мы должны создать свою власть! Выберем здесь...
— Не время, Павел!
— Земля не ждет, пахать надобно, а не власть избирать! — закричали со всех сторон.
— На экономию!
— Трога-ай!
И толпа, как волна, (отхлынула retrocederam) от правления. Пахари побежали к своим лошадям. Косули и плуги тронулись в (прогон lanço de escada). Решетку ворот, сдерживавшую движение, (сбросили derrubaram). Федор Демократов побежал к своему (самодельному rústico) плугу. Орина преградила ему дорогу.
— Назад, Федор! Я сама поеду, а (ты не суйся não te metas)!.. Ежели что — я здесь дома, а ты для властей — (чужак forasteiro), пленный.
— Нет, Ориша, так поступали только у нас, в Австрии, наши вожди. На словах революционеры, а на деле — (изменники são traidores). Я не хочу быть похожий на Адлер!
— Плевать я хотела на твоих Мадлсров! (Головы не сносишь , дурной paga-se com a vida, tolo)!
— Хорошо, вместе поедем.
Мишутка и Егорушка наблюдали за всем происходившим с высоты каменных столбов церковной ограды. Как только пахари тронулись на экономию Векшина, Мишутка ловко спрыгнул п припустил вслед за ними. А Егорушка, прыгая, (споткнулся и сильно ушиб колено tropeçou e contundiu fortemente o o joelho). Он долго (растирал его руками esfregou-o com as mãos), (кряхтя и морщась gemendo e fazendo caretas). А когда резкая боль (схлынула abrandou), он, прихрамывая, побежал догонять друга. Пахари были уже далеко впереди, но не двигались дальше. Попович подбежал к ним. Лошадёнки стояли попурив головы, а пахари толпились кучками сбоку дороги и виновато (оправдывались justificavam-se):
— Оно, конешно, слобода, а закона-то нет.
— Прождем закона, а (земля заскорбнет a terra endurece).
— Ну, мужики, наскались ехать — так ехать!
— Не поспешай, не к теще на блины!
— (Вспаши lavra), а потом тебе так вспашут!
— Оно так. Слобода, по опять же и это Учредительное...
Какой-то хромой мужичонка со сбившейся на сторону бородой не (встревал в споры não partipava na discussaõ), только прислушивался. Видя, что решимость мужиков делить и пахать векшинскую землю (остыла esfriara), а тут (пашня a lavoura) в своем поле скорбнет, поспешно начал заворачивать лошаденку обратно. Но та, не понимая намерений хозяина, (норовила объехать других tratou de ganhar a dianteira aos outros). Мужик (огрел ее хворостиной fustigou-o com uma vara).
— Куды, стерва, выворачиваешь копылы-те? — закричал он, матерно ругаясь. — Обыкла в кабале habituaste-te ao jugo) чужую землю пахать, а своя опять до Петрова стой не брана! — Он развернул (клячу sendeiro) и начал (нещадно impiedosamente) бить, (вымещая vingando) на ней всю злобу на «слободу» без земли, на Временное и Учредительное, «растуды их туды».
За хромым повернули другой, третий, а потом потянулись и остальные. На экономию подались немногие, которые посмелей.
— На Липники!— (вдохновлял animou) Иван Звонов.
— Только на Липники! Нам черной землицы (урвать arrebatar)! На лешева нам грива, пускай сам Мартьянов ее пашет! — поддержал Соснин.
— Не людно нас, абы ладно стало.
— Вернутся, не бойся. К вечеру все на пашне будут! — заверил Нечаев дрогнувшего. — Это завсегда так: тронь, а там пойдет!
— Тятя, — усмехнулся Павел, — ты бы Учредительного подождал: сам власть — двойной ответ.
Матвей Федосеич строго посмотрел на сына, но смолчал. Серко, почувствовав ослабленные вожжи, замедлил шаг. Хозяин огрел его кнутом.
— Опустил башку-то, министр! — закричал он на Серка. — (Не во Временном (заседаешь no provisório não há reuniões), вышагивай!
Пахари выехали на (взгорбок colina) полевой дороги. Были видны Липники.
— Гляньте-ка, народ, там уже пашут! — крикнул Звонов и схватился за голову. — Опоздали!
На Липниках ходили за плугами человек десять.
— Мужики, да ить это пленные! — первая разглядела Орина. — Не зря Мартьянов у правления (канитель с нами тянул prolongou a lengalenga connosco), зубы заговаривал, а сам с зарёй, знать, австрияков на поле послал.
— Верно, Орина. Эвон сколь (взорано está lavrado)!
— А перед австрияками, гляньте, (конные cavaleiros) разъезжают! — докладывала Демократиха. — Да никак с ружьями!
Мужики присмотрелись, начали узнавать всадников. Но и (те узнавали мужиков aqueles reconheceram os mujiques). Впереди других разъезжал на вороном коне Аркадий Векшин. За ним — капитан Зяблев.
— Гляди ты! — Звонов (с досады por despeito) (загнул praguejou) четырехэтажным матом. — Как на войне, (застава um posto)!
— Так веди нас с кнутами в атаку!
Мужики остановили лошадей, столпились около головной.
— (Не с того конца зачали começamos mal). Верно ты, Павел, кричал: надо у них спервоначалу власть вырвать из рук, — (смекнул percebeu) Спиридон Нечаев.
— Свою выбрать, из бедных которые!
— (Самим винтовками обзавестись nós próprios devemos arranjar espingardas), а этих разоружить!
— Дошло, кого Временное защищает? — спросил Павел,
— Не дошло — доведут, — признался Захар Красильников.
Боевого столкновения не произошло. Мужики (пошумели и повернули оглобли fizeram barulho e viraram os varais). Но этим дело не кончилось. На обеде, пока кормили лошадей перед второй (вытью uivar), пленный австриец, живущий у Исусика, крикнул через дорогу Федору Демократову:
— Предупреди крестьян, что ночью будет (облава rusga), и сам прими моры!
Демократов передал это Павлу Дымову, Захару. К остальным сам не пошел, послал Сему. Большинство отнеслось к предупреждению серьезно и дома не ночевало — кто в лес подался, кто в чужой (овин celeiro). Матвей Федосеич махнул рукой:
— До этого не дойдет, Паша: никто борозды не проехал, — и остался дома.
— Мне почтовых лошадей кормить надо: на голодных (недалеко ускачешь não se vai longe), — ответил Захар Демократову.
Лошадей кормить не пришлось. Ночью Матвею Дымову, Захару и еще двум мужикам, не пожелавшим прятаться, (скрутили руки amarraram as mãos), посадили в телеги и увезли в Тонгино. В арестантскую при духовском правлении посадить не решились. Мужиков продержали за решеткой неделю, (самый разгар сева no auge da semeadura), и выпустили. Возвратившись домой, Захар явился на почту. А там на паре с (колокольцем guizo) гонял другой.
Матвей Федосеич явился домой бирюк бирюком.
— Ты, тятя, не на Учредительном грехом был? Долгонько что-то.
— На нем! — зло бросил отец. — Как с землей порешили?
— Оське Мартьянову да Тарановым по три аршина отмерить!
Sem comentários:
Enviar um comentário