Егорушка принес Лаврентию починить свои сапоги: приближалась весна.
— Добрые подмётки выйдут! — похвалил старик кусок (кожи de couro), (размачивая ее deixando-a de molho). — Михайло, (соски-ка (конец дратвы потоньше torce a ponta do linhol um pouco mais fina), (потрудись fazes favor) для друга. А ты, Егорий, наделай мне гвоздей. — Лаврентий протянул поповичу (острый сапожный нож faca de sapateiro aguçada) и (плитку barra) сухой берёзы.
Егорушка умел это делать хорошо: не в первый раз помогал старику. Он присел на (чурбашек cepo) перед широкой скамейкой и (увлёкся entusiasmou-se) работой. Мишутка, (наваривая acerando) конец дратвы, вполголоса запел «Марсельезу», которую (разучила ensaiou) с ними в школе Вера Васильевна. Егорушка (подхватил acompanhou) песню. Дед Лаврентий слушал, слушал и тоже начал (подтягивать a acompanhar).
— Хорошие, верные слова! — похвалил.
— Дедушка, откуда ты знаешь «Марсельезу»?
— От тебя перенял, Михайло. Ты, знать, и не замечаешь, что поешь эту песню круглый день... Я, Мишутка, и не такую еще знаю!
Лаврентий встал с дупельца, (бодро energicamente) выпрямился и запел старческим, но довольно приятным голосом:
Вихри враждебные веют над нами turbilhões inimigos flutuam sobre nós,
Черные силы нас злобно гнетут forças negras oprimem-nos com raiva.
В бой роковой мы вступили с врагами na luta fatal em que entrámos contra os inimigos,
Нас еще судьбы безвестные ждут esperam-nos mais destinos obscuros.
— Эта песня в девятьсот шестом году до нас докатилась. Не знаю, как она называется, может, тоже «Марсельеза», потому она на бой зовет с врагами рабочего люда. Только нельзя было петь ее: преследовали.
Егорушка легко себя чувствовал в сторожке не только потому, что был вместе с другом Мишуткой, с которым и дело и забавы были общими. Он любил и деда Лаврентия, (бесхитростного simples) и сердечного старика. Но главное, никогда не чувствовал никакой (фальши hipocrisia) ни в словах, ни в жизни его.
С починенными сапогами он и домой прибежал весёлый.
(Вечерело anoitecia). Огня еще не зажигали. В столовой никого не было. Мальчик сел к окну и, любуясь (догорающей que se extinguia) зарёй, запел: «Вихри враждебные веют над нами». (Увлечённый arrebatado) песней, и не слыхал, как сзади подошел отец.
— Не пой эту песню, — остановил сына.
— Папа, это хорошая песня.
— Нет, нехорошая. Она... — Отец Яков сразу не нашел слов, чтобы объяснить. Сам он слыхал, как пели ее в губернском городе в девятьсот пятом году рабочие-демонстранты. Но как сказать мальчишке, что эта песня тех, кто подымается против (благополучия o bem-estar) их дома? А надо было дать понять об этом. — Она, эта песня, (рабочих-голодранцев operários pobres), Егорушка. А мы с тобой принадлежим к людям (благородным nobres). Тебе (неприлично indecoroso) петь ее.
— И все равно она хорошая! — не сдавался Егорушка не только потому, что песня нравилась, но из желания (досадить agastar) отцу за обиженную чем-то мать.
— Милый мой мальчик! — Отец погладил сына по голове и присел рядом с ним. — Тебе двенадцатый год и пора кое в чем разбираться. То, что свергли царя, — полбеды. От этого мало что изменилось в нашей жизни. Но может пойти все вверх дном, если власть в городах захватят рабочие, а в деревне — голытьба. Они поднимутся против богатых и прилично живущих людей, значит, и против нас. Если это произойдет, наша жизнь будет ужасной... И знай, что к этому как раз и призывает ваша учительница.
Сын вопросительно посмотрел на отца. Отец оживился:
— Пойми и запомни. То, что делает Вера Васильевна, все против Бога, против его заповедей, данных Моисею. Там ясно сказано, что нельзя желать добра ближнего своего. А она к чему (подстрекает incita)? Отбирать землю у землевладельцев!
Против этого Егорушка ничего не мог (возразить objectar): сам слышал.
— То-то! — обрадовался отец. — Вот Осип Мартьянович Векшин богат. А ты знаешь, как он (нажил acomulou) это богатство?.. Не знаешь? Так я тебе расскажу об этом. Сиротой он остался после отца, без земли, без средств. (С коробом com uma cesta) ходил по деревням, (иголки, нитки, булавки agulhas, fios e pinos) и другую мелочь продавал бабам и девкам. Велик ли от этого (барыш lucro)? А он (недоедал passava fome), по копейке, по грошику (откладывал punha de lado), с того и пошел. Когда лавчонку свою завел, бывало, едет за товарами в город, везет оттуда кренделей, рыбу, сахару, а сам (черствый хлеб ест comia pão duro), (что из дома взял que trazia de casa). За эту бережливость и в (приказчики feitor) барин Березовский взял его. Богатство, Егорушка, даром не дается. Трудом, великим трудом его достигают люди! За то Бог и благословляет их удачей. Теперь у всех бельмом на глазу, что Векшин богат, что он имение купил у (спившегося embriagado) помещика Березовского. А то забыли, с чего начинал.
Отец Яков прошелся по столовой.
— Возьми другой пример. Трудился наш Феешин — магазин имел. Начал выпивать да в карты поигрывать — (все прахом пошло tudo se destruiu). Теперь беден, в семье порой перекусить нечего. Или Афоньку Федулова возьми. Работал — человеком был. (Запьянствовал caiu na bebedeira)— семья по (миру пошла vive de esmolas). Так что же теперь, отобрать все у Векшина да и отдать Феешину или Федулову, чтобы они нажитое чужими руками (проматывали esbanjem) да в карты проигрывали?
Верно, Векшина Егорушка видел постоянно в делах, а Феешина чаще пьяным. О Федулове тоже слыхал больше плохого, чем хорошего. «Что же это? Неужели отец прав?» — (в смятении confuso) искал он ответа.
Отец Яков, видя растерянность сына, еще понизил голос:
— Теперь сам посуди, хорошо или плохо призывать подыматься против богатых?.. Это несправедливо и грешно!
— Неправда, папа, Вера Васильевна справедливая и хорошая! — только и мог возразить Егорушка. В волнении он весь покраснел, губы начали подрагивать.
— Я не говорю, что она плохая... Она очень хорошая учительница! — согласился отец. — Но она (заблуждается está enganada). Она сама (не ведает, что творит não sabe o que faz). И дело ее несправедливое, (греховное pecaminosa). Вот такие, как она, и довели до того, что свергли царя. А царь-то, Егорушка, — (помазанник ungido) Божий!
— Папа, ты сам же говорил в церкви, что свержение царя — великое благо для народа?
— Мало ли что я говорил. — Отец зашептал: — Теперь надо так говорить. Попробуй-ка, скажи за царя!.. И тебе придется при учительнице, при ребятах говорить одно, а про себя понимать...
— Я, папа, не хочу лгать!.. Не хочу!.. — У мальчика (брызнули слезы jorraram lágrimas). — И Вера Васильевна хорошая! Она никогда плохому не учит! — Егорушка закусил губу и убежал в детскую.
Мать не слышала беседы отца с сыном: (хлопотала andava atarefada) с Устиньей по хозяйству. Малыши прибежали и передали ей, что Егорушка сильно плачет. Она вошла в детскую и прикрыла за собой дверь.
Сын, (уткнувшись mergulhado) лицом в подушку, неутешно рыдал. Мать присела у изголовья, положила руку сыну на плечо, но ни о чем не спрашивала. (Допытываться procurar saber) о причине детского горя в такой момент бесполезно: можно только усилить слезы, но не добиться признания.
Так она долго сидела и, выждав, спросила мягко:
— Егорушка, от мамы никогда не надо ничего скрывать. Мама — твой самый верный, самый близкий друг. Твое горе, мальчик, — мамино горе. Скажи, кто тебя обидел?
Егорушка не сразу ответил. Мать терпеливо ждала. Сын сел, охватил руку матери, прильнул к ней пылающей щекой encostou-se a ela com a face ardente).
— Мама!.. Мамочка!.. Я не хочу лгать!.. Вера Васильевна всегда говорит: кто лжёт — нехороший, нечестный человек.
Мать обняла сына.
— Но кто же тебя принуждает говорить неправду? Разве я когда-нибудь учила тебя этому?.. Верно говорит Вера Васильевна: надо быть всегда честным и справедливым к себе и другим!
— Но, мама... папа говорит, что я должен... — И Егорушка, насколько был в силах, передал матери все, что говорил ему отец.
Мать была поражена estupefacta). Она вообще не понимала последнее время мужа.
— Егорушка, — прижала к груди голову сына, — никогда не лги!.. Будь всегда честен! Даже тогда... когда тебе от этого среди нечестных людей... будет очень... тяжело.
Мальчик почувствовал, что на его щеку упало что-то теплое. Он еще теснее прижался к матери, (не в силах иначе выразить incapaz de expressar de outro modo) все, чем был так (переполнен repleto).
В этот день матушка Анна впервые заговорила с отцом Яковом. Тон ее не (допускал возражения não permitia objeção).
— Яков, я не знаю, хорошо или плохо (развивается se desenvolve) сейчас жизнь. Мне некогда в этом разбираться. Но я хочу, чтобы мой сын был искренним человеком. И что бы ни было дальше — если он будет честен, сам поймет, где правда... (Но не калечь ему душу mas não lhe deformes a alma)!.. При первой новой попытке к этому я встану между тобой и им.
Sem comentários:
Enviar um comentário